№ 8 [56]
00`00``01.08.2007 [Σ=8]
ЖУРНАЛ, ПОСВЯЩЕННЫЙ ФУНДАМЕНТАЛЬНОЙ НАУКЕ - «ОРГАНИЗМИКА»
Organizmica.org/.com/.net/.ru
НОВАЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ НАУКА ОРГАНИЗМИКА

Лингвистика

Разделы Организмики

К вопросу классификации языков

Андрей Александрович Тюняев,
президент АФН, действительный член ИППО (РАН), академик РАЕН
июль 2007 г.

Подписка на журнал «Organizmica» в каталогах:
«Роспечать» - 82846; «Пресса России» - 39245

1. Введение

В семидесятых годах двадцатого века советские лингвисты насчитывали от 2500 до 5000 языков. Лингвисты из ГДР в 1980 году насчитали на Земле 5651 язык. В 1982 году их коллеги из Академии наук Франции – только 2796 языков. Почти сорок процентов из них языки отмирающие – всего по несколько десятков или сотен человек, на них говорящих.

Ведущие лингвисты (С.А. Старостин и др.) единодушно определяют дату появления языка – 40 тысяч лет назад.

Антропологи и генетики убедительно доказали, что современный человек происходит от одной популяции наших предков, живших не позже сорока тысячелетий назад.

Археологические данные свидетельствуют, что она сформировалась на территории Русской равнины – в междуречье рек Ока и Волга, в районе города Владимир. Здесь обнаружена стоянка Сунгирь древностью 70 тысяч лет. О численности населения говорят 10 тысяч найденных в её могильниках бус[1].

Наиболее активное заселение Русской равнины происходило около 35-и тысяч лет назад. Многочисленные стоянки древностью 40 – 30 тысяч лет открыты в районе русских городов Воронеж (Костёнки, Боршево), Липецк (Гагарино), Брянск (Пушкари, Елесеевичи), Курск (Авдеево), Москва (Зарайск) и др.

Общая численность населения Земли оценена: в 40-м тысячелетии – около 90 тысяч человек, в 35-м – 180 тысяч, в 30-м – 360 тысяч. Из них 47 процентов проживали на территории Русской равнины – 43, 86, 173 тысяч соответственно, – принадлежали к европеоидной расе и являлись исключительными носителями проторусского языка [15].

* * *

Известно, что 13 тысяч лет назад на Земле произошла геологическая катастрофа, вылившаяся в смещение земной коры на 2600 километров к северу по 40-му градусу восточной долготы. Вследствие чего, субтропический климат центра Русской равнины сменился умеренным, и люди начали перемещаться на юг. Они стали смешиваться с полудикими представителями негроидной расы, обитавшими в тех местах.

С этой даты ведут свой отсчёт основные семьи языков [3].

Часть европеоидов ушла в Азию, а некоторые расселились до Египта и стали фараонами – сынами Ра и называли себя – sera (rase), но в это же время отступили ледники, накрывавшие Европу до Альп, и носители проторусского языка расселились в новые земли, дав начало будущим фракийцам, кельтам, латинам и др. Во всех языках оставив память о своём царственном положении: в латинском – rex, в кельтском и ирландском – ri, в галльском – rix, в пеласгском – rasna.

4 тысячи лет назад русичи пришли в Индию и Иран, где, смешавшись с негроидным населением, дали начало множеству народов и языков, но остались царями: razah – в ведическом, raja – в санскрите, rri – в хотанском, rasta – в древнеперсидском, raz – в иранском.

2 тысячи лет назад европейские языки начали образовываться из диалектов. В каждом из них сохранилась память о русах-царях: tsar, czar, tzar – в английском, Zar – в немецком, tsar, roi – во французском, zar, (mon)arca, re – в итальянском, zar, rey – в испанском и др.

Всё это явилось причиной того, чтобы по-новому взглянуть на существующие, устоявшиеся в лингвистике классификации языков. Результаты наших исследований мы приводим ниже.

2. Основные направления классификации языка

Первое направление отрабатывает так называемая генетическая классификация, основанная на признаке родства – общего происхождения, установившаяся только после возникновения понятия языкового родства и утверждения в лингвистических исследованиях принципа историзма (19 в.). Она складывается как итог изучения языков с помощью сравнительно-исторического метода. При этом родство некоторых языков признаётся доказанным, если обнаружено общее происхождение значительной части морфем этих языков, всех грамматических аффиксов и многих корней. В том числе в тех частях лексики, которые обычно отличаются особой устойчивостью: местоимения, названия некоторых частей тела, слова со значением «вода», «огонь», «солнце», «быть», «дать», «есть», «пить» и др. Общее же происхождение корней и аффиксов подтверждается наличием в них регулярных межъязыковых фонетических соответствий. Если создана сравнительно-историческая фонетика, позволяющая приближенно реконструировать корни языка-предка и проследить (по строгим правилам) их превращение в корни языков-потомков, то родство последних считается установленным.

В этом смысле бесспорно родство следующих семей языков в Старом Свете: индоевропейской, уральской (с финно-угорской и самодийской ветвями), тюркской, монгольской, тунгусо-маньчжурской, дравидийской, картвельской, семито-хамитской (афразийской), в 60-е гг. 20 в. объединённым в ностратическую (борейскую) языковую семью. Удалось построить сравнительную фонетику этих языков, проследив регулярные фонетические соответствия более чем в 600 корнях и аффиксах. Среди языков Евразии вне группировок остаются китайско-тибетская семья языков, енисейская, андаманская семьи, изолированные языки: баскский, бурушаский, айнский и некоторые языки древности: шумерский, касситский, хаттский и др. Все многочисленные языковые группы Африки (кроме семито-хамитских) объединены в три гипотетические семьи: нигеро-кордофанскую, нило-сахарскую и койсанскую [4-7].

Генетическая классификация языков существует в виде единственной схемы. Являясь лингвистической, она не совпадает с антропологической и, в частности, не предполагает принадлежности народов, говорящих на родственных языках, к единой расе. Хотя образование языковых семей происходит постоянно, становление их относится, как правило, ещё к эпохе до появления классового общества. Современная генетическая классификация языков не даёт оснований для поддержки популярной в старой лингвистике концепции о моногенезе языков мира.

Второе направление отрабатывает типологическая (морфологическая) классификация языков, основанная на данных морфологии независимо от генетической или пространственной близости, опираясь исключительно на свойства языковой структуры. Типологическая классификация языков стремится охватить материал всех языков мира, отразить их сходства и различия и при этом выявить возможные языковые типы и специфику каждого языка или группы типологически сходных языков, при этом опирается на данные не только морфологии, но и фонологии, синтаксиса, семантики.

Основанием для включения языка в типологическую классификацию языков является тип языка, то есть характеристика основополагающих свойств его структуры. Однако тип не реализуется в языке абсолютно; реально в каждом языке представлено несколько типов, то есть каждый язык политипологичен. Поэтому уместно говорить, в какой степени в структуре данного языка наличествует тот или иной тип; на этом основании предпринимаются попытки дать количественную интерпретацию типологической характеристики языка.

Наиболее принята следующая типологическая классификация языков:

Типологическую классификацию языков нельзя считать окончательной главным образом из-за её неспособности отразить всю специфику отдельного языка с учётом его структуры. Но в ней содержится в неявной форме возможность её уточнения путём анализа др. сфер языка. Например, в изолирующих языках типа классического китайского, вьетнамского, гвинейских наблюдаются односложность слова, равного морфеме, наличие политонии и ряд др. взаимосвязанных характеристик [8 - 11].

Лингвистической относительности концепция – теория зависимости стиля мышления и фундаментальных мировоззренческих парадигм коллективного носителя языка от специфики последнего. «Язык народа есть его дух, а дух народа есть его язык», и в этом смысле «каждый язык есть своего рода мировоззрение» (Гумбольдт). Таким образом, типология общественной жизни может и должна быть объяснена, исходя из вариативности культур, выражающих себя на различных языках. В этой связи в рамках лингвистической относительности концепции оформляется гипотетическая модель развития мировой культуры, в основу которой могла бы быть положена не индоевропейская языковая матрица и соответствующий ей европейский рационально-логический дедуктивизм и линейная концепция необратимого времени, а радикально иной языковой материал. Предполагается, что это привело бы к формированию мировой культуры принципиально иного типа [12].

3. Эволюционные уровни языков и вертикальные связи

Согласно морфологической классификации по грамматическому строю языки делятся на односложные, агглютинирующие и флектирующие. При этом первые, очевидно, являются более примитивной формой развития языка, поскольку ещё не приобрели способности к изменению непосредственно своих корней. К односложным языкам относят китайский. Можно было бы здесь привести в качестве примера такой. Одноклеточные организмы – это, естественно, организмы. Но многоклеточные организмы, в структуре которых имеется множество примерно одинаковых, но разнофункциональных клеток, с точки зрения науки, являются организмами более высокого эволюционного уровня. Это и понятно, многоклеточные организмы научились научать свои составные отдельно взятые клетки профилироваться в соответствии с занимаемым ими местом в этом многоклеточном организме.

Поэтому мы вправе провести определённую аналогию, когда односложный организм (язык), способный только к построению из самих организмов некоторых языковых цепочек, менее эволюционно развит, нежели агглютинирующий язык, в части своей способный к изменению состава своего тела (слова).

И далее, рассматривая третью группу – флектирующие языки, структура корней слов которых изменяется уже по известным законам, мы эти языки вполне обоснованно определяем как ещё более развитые в эволюционном смысле. Среди флектирующих языков различают синтетические и аналитические языки. В первых грамматические отношения выражаются путем изменения формы слов, а во вторых – прибегают для этой цели к местоименным формам и вспомогательным глаголам. К синтетическим языкам относят немецкий и русский, а к аналитическим – английский и французский.

4. Вектор прочтения (форматирования, толкования)

Первый закон просвещения говорит, что «коммуникативный поток распространяется в пределах протокола». При этом протокол строится на основе шаблона – набора отдельных унифицированных частей протокола, служащих для идентификации. Четвёртый закон просвещения устанавливает связь между коммуникативными потоками с различными протоколами: «при сложении коммуникативных потоков свойства суммарного определяются меньшим протоколом». То есть, рассмотрим пример. Известно, что более новые версии компьютерных программ свободно читают себе предшествующие, но не наоборот: документ, записанный в формате «PageMaker» версии 7.0 мы спокойно прочтём в той же программе более ранней версии – 6.0, 5.0, 4.0. Обратная ситуация невозможна по причине отсутствия в более ранних версиях соответствующего протокола и шаблона. Вектор прочтения здесь направлен из более поздней – 7.0 – версии в сторону более ранних.

Тогда, рассматривая возможные взаимные влияния трёх приведенных выше типов языков, мы можем уверенно сказать, что в данной ситуации вектор прочтения может быть только таким:

Таким образом, признак изменяемости корня является признаком, говорящим о более развитом состоянии конкретного языка: чем более развита и закономерна способность корня слова к изменению, тем более высокого эволюционного уровня достиг рассматриваемый язык. Отсюда мы можем составить следующее равенство:

односложный язык + закон изменения части корней + закон изменения всех корней = агглютинирующий язык + закон изменения всех корней = флектирующий язык

Отметим, что к односложным языкам относят китайские языки, к агглютинирующим – урало-алтайские и к флектирующим – так называемые индогерманские языки [13].

Коммуникативный поток обладает свойством форматировать собой другой коммуникативный поток. Вступающие во взаимодействие коммуникативные потоки форматируют друг друга в определённой степени. При этом, «процесс форматирования идет с потерей информации форматирующим коммуникативным потоком». Очевидно, что наименьший коммуникативный поток, форматируя любой другой, потеряет некоторое количество информации и приобретёт значение еще более наименьшее. С другой стороны, наибольший коммуникативный поток, форматируя меньший, потеряет некоторое количество информации и приобретёт вполне допустимое значение одного из меньших потоков. То есть вектор форматирования направлен из центра расселения народов с современными флектирующими языками в сторону народов с агглютинирующими языками и далее – в сторону народов с односложными языками.

Учитывая, что процесс эволюции языка занимает некоторое весьма продолжительное время, и часть слов в наименее развитых языках является результатом форматирования их более развитым языком (заимствована из более развитого языка), приходим к заключению, что толковать можно только менее развитый язык с помощью более развитого. Более развитый язык, зная законы состоявшихся изменений, усложнений и сокращений, в состоянии «понять» как общие с менее развитым языком слова, так и те слова, которые менее развитый язык заимствовал из более развитого. То есть, могут быть допустимы только такие ситуации толкования:

То же самое направление толкования однозначно считал правильным президент Российской академии наук, адмирал Шишков:

«Не надлежит слово человеческое почитать произвольным каждого народа изобретением, но общим от начала рода текущим источником, достигшим чрез слух и память от первейших предков до последнейших потомков». И поэтому «иностранным словотолкователям, для отыскания первоначальной мысли в употребляемых ими словах, следует прибегать к нашему языку: в нём ключ к объяснению и разрешению многих сомнений, который тщетно в языках своих искать будут. Мы сами, во многих употребляемых нами словах, почитаемых за иностранные, увидели бы, что они только по окончанию чужеязычные, а по корню наши собственные» [14].

5. О сущности «индоевропейских» языков как «протославянских»

Индоевропейские языки (или ариоевропейские, или индогерманские [51]), одна из наиболее крупных лингвистических семей Евразии. Общие черты индоевропейских языков, противопоставляющие их языкам других семей, сводятся к наличию некоторого числа регулярных соответствий между формальными элементами разных уровней, связанных с одними и теми же единицами содержания (при этом исключаются заимствования). Конкретная интерпретация фактов сходства индоевропейских языков может заключаться в постулировании некоего общего источника известных индоевропейских языков (индоевропейский праязык, язык-основа, многообразие древнейших индоевропейских диалектов) или в принятии ситуации языкового союза, результатом которого явилось развитие ряда общих черт у первоначально различных языков.

В состав индоевропейской семьи языков входят:

6. О неправильном применении термина «индоевропейские» языки

Анализируя термин «индоевропейские» (языки), мы приходим к заключению, что первая часть термина означает принадлежность языка к этносу, называемому «индийцами», и с ними совпадающему географическому понятию – Индии. Относительно второй части термина «индоевропейский» очевидно, что «-европейский» обозначает лишь географическое распространение языка, а не этническую его принадлежность.

Если термин «индоевропейские» (языки) имеет своей целью обозначить простую географию распространения этих языков, то он, по меньшей мере, не полон, так как, показывая распространение языка с востока на запад, не отражает его распространение с севера на юг. А также вводит в заблуждение относительно современного распространения «индоевропейских» языков, гораздо более широкого, нежели указано в названии.

Очевидно, что название этой языковой семьи следует сгенерировать таким образом, чтобы оно отображало этнический состав первых носителей языка, как это сделано в других семьях.

Установлено, что центры распространения индоевропейских диалектов находились в полосе от Центральной Европы и северных Балкан до северного Причерноморья [15]. Поэтому следует особо отметить то обстоятельство, в результате которого индийские языки присовокупились к индоевропейской семье языков – только в результате произведённых ариями завоеваний Индии и ассимиляции её коренного населения. А из этого следует, что вклад непосредственно индийцев в формирование индоевропейского языка ничтожен и, кроме того, вредоносен с точки зрения чистоты «индоевропейского» языка, поскольку дравидийские языки коренных жителей Индии оказали своё низкоуровневое языковое влияние. Таким образом, поименованный с использованием их этнического обозначения язык своим же названием уводит от естества своего происхождения. Поэтому индоевропейскую семью языков в части термина «индо-» правильнее следует называть хотя бы «арио-», как это указано, например, в источнике [16].

Относительно второй части этого термина есть, например, другое, указывающее на этническую принадлежность, прочтение – «-германский». Однако германские языки – английский, голландский, верхненемецкий, нижненемецкий, фризский, датский, исландский, норвежский и шведский – хоть и представляют особую ветвь индоевропейской группы языков, но отличаются от остальных индоевропейских языков своеобразными чертами. Особенно в области согласных (так называемое «первое» и «второе передвижение согласных») и в области морфологии (так называемое «слабое спряжение глаголов»). Эти черты обычно объясняются смешанным (гибридным) характером германских языков, наслоившихся на явно неиндоевропейскую иноязыковую основу, в определении которой мнения ученых расходятся [16]. Очевидно, что индоевропеоизация «прагерманских» языков шла схожим образом, как и в Индии, арийскими племенами. Славяно-германские контакты начались лишь в 1 – 2 вв. н.э. [15], поэтому влияние германских наречий на славянский язык в древности не могло состояться, а позже было крайне невелико. Германские же языки, напротив, настолько сильно были подвергнуты влиянию славянских языков, что сами, будучи изначально неиндоевропейскими, стали полноправной частью индоевропейской языковой семьи.

Отсюда приходим к заключению, что вместо второй части термина «индоевропейские» (языки) употребить термин «-германские» неправильно, поскольку германцы не являются историческими генераторами индоевропейского языка.

Таким образом, огромнейшая и древнейшая ветвь языков носит своё название по двум отформатированным ариями неиндоевропейским народностям – индийцев и германцев, никогда не являвшихся создателями так называемого «индоевропейского» языка.

7. О протославянском языке как о возможном прародителе «индоевропейской» семьи языков

Из указанных выше семнадцати представителей индоевропейской семьи по времени своего основания не могут быть прародителями индоевропейского языка следующие языки: армянский язык (с 5 в. н.э.), фригийский язык (с 6 в. до н.э.), албанский язык (с 15 в. н.э.), венетский язык (с 5 до н.э.), италийская группа (с 6 в. до н.э.), романские (из латинского) языки (с 3 в. до н.э.), кельтская группа (с 4 в. н.э.), германская группа (с 3 в. н.э.), балтийская группа (с середины 1 тыс. н.э.), тохарская группа (с 6 в. н.э.), иллирийский язык (с 6 в. н.э.).

Наиболее древними представителями индоевропейской семьи являются: хетто-лувийская (анатолийская) группа (с 18 в. до н.э.), «индийская» (индоарийская) группа (со 2 тыс. до н.э.), иранская группа (с начала 2-го тыс. до н.э.), греческая группа (с 15 – 11 вв. до н.э.), фракийский язык (с начала 2-го тыс. до н.э.).

Стоит отметить существование двух взаимно-разнонаправленных объективных процессов в развитии языка. Первый – это дифференциация языков, процесс, характеризующий развитие родственных языков в сторону их материального и структурного расхождения путём постепенной утраты элементов общего качества и приобретения специфических черт. Например, русский, белорусский, и украинский языки возникли путём дифференциации на основе древнерусского. Этот процесс отражает стадию первоначального расселения на значительные расстояния народа, ранее бывшего единым. Например, переселившиеся в Новый Свет потомки англосаксов выработали свой вариант английского языка – американский. Дифференциация является следствием затруднённости коммуникативных контактов. Второй процесс – это интеграция языков, процесс, при котором ранее дифференцированные языки, коллективы, ранее пользовавшиеся разными языками (диалектами), начинают пользоваться одним и тем же языком, т.е. сливаются в один языковый коллектив. Процесс интеграции языков обычно связан с политической, экономической и культурной интеграцией соответствующих народов и предполагает этническое смешение. Особенно часто интеграция языков происходит между близкородственными языками и диалектами [15].

Отдельно мы поставим предмет нашего исследования – славянскую группу – поскольку в приведённой в [15] классификации она датирована 8 – 9 вв. н.э. А это не является истинным, поскольку в единодушном согласии учёные-языковеды говорят о том, что «истоки русского языка уходят в глубокую древность». При этом, понимая под термином «глубокая древность» явно не сотню-другую лет, а гораздо более продолжительные периоды истории, авторы указывают основные этапы эволюции русского языка.

С 7 по 14 в. существовал древнерусский (восточнославянский, отождествлён источником [15]) язык.

«Его характерные особенности: полногласие («ворона», «солодъ», «берёза», «железо»); произношение «ж», «ч» на месте праславянских *dj, *tj, *kt («хожю», «свча», «ночь»); изменение носовых гласных *o, *e в «у», «я»; окончание «-ть» в глаголах 3-го лица множественного числа настоящего и будущего времени; окончание «-» в именах с мягкой основой на «-а» в родительном падеже единственного числа («земл»); многие слова, не засвидетельствованные в других славянских языках («куст», «радуга», «груздь», «кошька», «дешёвый», «сапогъ» и др.); и ряд других русских черт» [15].

Особые затруднения для осознания единосущности славянского языка творят некоторые языковые классификации. Так, классификацией, проведённой по фонетическим признакам, славянский язык расщеплён на три группы. В противовес ей данные морфологии славянских языков представляют единство славянского языка. Все славянские языки сохранили формы склонения за исключением болгарского языка (видимо, по причине своей наименьшей развитости среди славянских выбранный иудохристианами в качестве церковно-славянского), который имеет только склонение местоимений. Число падежей у всех славянских языков одинаково. Все славянские языки тесно связаны между собой в лексическом отношении. Огромным процент слов встречается во всех славянских языках.

Историко-сравнительное изучение славянских языков определяет процессы, которые пережиты восточнославянскими языками в древнейшую (дофеодальную) эпоху и которые выделяют эту группу языков в кругу ближайше с ней связанных (славянских). Следует отметить, что признание общности языковых процессов в восточнославянских языках дофеодальной эпохи следует рассматривать как сумму незначительно варьирующих диалектов [16]. Очевидно, что диалекты возникают исторически с расширением территорий, занимаемых представителями ранее одного языка, а теперь диалектирующего языка.

В подтверждение этому, источник [13, ст. Русский язык] указывает, что русский язык до 12 века являлся языком ОБЩЕРУССКИМ (источником [15] названный «древнерусским»), который «первоначально на всем своем протяжении переживал общие явления; в фонетическом отношении от прочих славянских языков отличался полногласием и переходом общеславянских tj и dj в ч и ж». А далее, общерусский язык лишь «с XII в. окончательно разделился на три главных наречия, имевших каждое свою особую историю: северное (сев. великорусское), среднее (позже белорусское и южно-великорусское) и южное (малорусское)» [см. также 51, 1282-1288]. В свою очередь, великорусское наречие может быть разделено на поднаречия северное, или окающее, и южное, или акающее, а эти последние – на разные говоры. Здесь уместно задаться вопросом: все ли три наречия русского языка равноправно удалены друг от друга и от предка своего – общерусского языка, или какое-либо из наречий является прямым наследником, а остальные некоторыми ответвлениями? Ответ на этот вопрос в своё время дало славяноведение ещё царской России, которое отрицало самостоятельность за украинским и белорусским языками и объявляло их наречиями общерусского языка [16].

С 1-го по 7-й вв. общерусский язык именовался праславянским и означал собой позднюю стадию протославянского языка.

С середины 2-го тысячелетия восточные представители индоевропейской семьи, которых автохтонные индийские племена называли ариями (ср. вед. aryaman-, авест. airyaman- (арий+ман), перс. erman – «гость» и т.д. [17-21]), отделились от протославянского пространства, как указано выше, находившегося на территории современной Руси, в полосе от Центральной Европы и северных Балкан до северного Причерноморья [15]. Арии начали проникать в северо-западные области Индии, формируя так называемый древнеиндийский (ведический и санскрит) язык [22-25].

Во 2-ом – 1-ом тыс. до н.э. протославянский язык выделился «из группы родственных диалектов индоевропейской семьи языков» [15]. Из определения понятия «диалект» – разновидность языка, сохранившая его основные особенности, но имеющая также отличия, – мы видим, что протославянский – это, в сущности, сам «индоевропейский» язык.

«Славянские языки, представляя собой близкородственную группу, принадлежат к семье индоевропейских языков (среди которых наиболее близки балтийским языкам). Близость славянских языков обнаруживается в словарном составе, общем происхождении многих слов, корней, морфем, в синтаксисе и семантике, системе регулярных звукосоответствий и др. Различия – материальные и типологические – обусловлены тысячелетним развитием этих языков в разных условиях. После распада индоевропейского языкового единства славяне долгое время представляли этническое целое с одним племенным языком, называемым праславянским – родоначальником всех славянских языков. Его история была более длительной, нежели история отдельных славянских языков: несколько тысячелетий праславянский язык был единым языком славян. Диалектные разновидности начинают проявляться лишь в последнее тысячелетие его существования (конец 1-го тыс. до н.э. и 1-е тыс. н.э.)» [15].

Славяне вступали в сношения с различными индоевропейскими племенами: с древними балтами, главным образом с пруссами и ятвягами (длительный контакт). Славяно-германские контакты начались в 1-2 вв. н. э. и были достаточно интенсивными. С иранцами контакт был более слабый, нежели с балтами и прусами. Из неиндоевропейских особенно значительные были связи с угро-финским и тюркскими языками. Все эти контакты в разной степени отражены в словарном составе праславянского языка [15].

Носители языков индоевропейской семьи (1860 млн. человек), происходящих из группы близкородственных диалектов, в 3-м тыс. до н.э. начали распространяться в Передней Азии к югу от Северного Причерноморья и Прикаспийской области [15]. Учитывая единство праславянского языка в течение нескольких тысячелетий, отсчитывая от конца 1-го тыс. до н.э. и придавая понятию «несколько» значение «два» (как минимум), мы получаем аналогичные цифры при определении временного периода и приходим к заключению, что в 3-м тыс. до н.э. (по 1-е тыс. до н.э.) единым языком индоевропейцев был именно праславянский язык.

По признаку недостаточной древности в наш временной интервал не попал ни один из так называемых «наиболее древних» представителей индоевропейской семьи: ни хетто-лувийская (анатолийская) группа (с 18 в. до н.э.), ни «индийская» (индоарийская) группа (со 2 тыс. до н.э.), ни иранская группа (с начала 2-го тыс. до н.э.), ни греческая группа (с 15 – 11 вв. до н.э.), ни фракийский язык (с начала 2-го тыс. до н.э.).

Однако далее источник [15] указывает, что «по судьбе индоевропейских средненёбных k' и g' праславянский язык входит в группу satоm (индийские, иранские, балтийские и другие языки). Праславянский язык пережил два существенных процесса: палатализацию согласных перед j и утрату закрытых слогов. Эти процессы преобразовали фонетический строй языка, наложили глубокий отпечаток на фонологическую систему, обусловили возникновение новых чередований, коренным образом преобразовали флексии. Они происходили в период диалектной дробности, поэтому неодинаково отражены в славянских языках. Утрата закрытых слогов (последние века до н.э. и 1-е тыс. н.э.) придала глубокое своеобразие праславянскому языку поздней поры, существенно преобразовав его древнюю индоевропейскую структуру».

В этой цитате праславянский язык поставлен вровень с языками в пределах одной группы, в которую входят индийский, иранский и балтийский языки. Однако балтийский язык значительно более поздний (с середины 1-го тыс. н.э.), и при этом на нём и по сей день говорит совершенно незначительная часть населения – около 200 тысяч. А индийский язык не является собственно индийским языком автохтонного населения Индии, поскольку принесён в Индию ариями во 2-м тыс. до н.э. с северо-запада, а это совсем не со стороны Ирана. Это со стороны современной Руси. Если арии были не славянами, живущими на территории современной Руси, то возникает законный вопрос: кем они были?

Зная, что изменение языка, обособление его в форме наречия непосредственно связаны с обособлением носителей разных наречий, можно было бы сделать вывод о том, что праславяне отделились от иранцев или иранцы отделились от праславян в середине-конце 1 тыс. до н.э. Однако «существенные отклонения от индоевропейского типа уже в праславянский период представляла морфология (главным образом в глаголе, в меньшей степени в имени). Большинство суффиксов сформировалось на праславянской почве. Многие именные суффиксы возникли в результате слияния конечных звуков основ (темы основ) с индоевропейскими суффиксами -k-, -t- и др. Так, например, возникли суффиксы - оkъ, - уkъ, - ikъ, - ъkъ, - ukъ, - ъkъ, - аkъ и др. Сохранив лексический индоевропейский фонд, праславянский язык в то же время утратил многие индоевропейские слова (например, многие названия домашних и диких животных, многие социальные термины). Древние слова утрачивались также в связи с различными запретами (табу), например, индоевропейское название медведя было заменено табуистическим medvedь – «едок мёда»» [15].

Главным средством образования слогов, слов или предложений в индоевропейских языках является ударение (лат. Ictus = удар, ударение), грамматический термин, под которым разумеются разные оттенки силы и музыкальной высоты звука, наблюдаемые в речи. Только оно объединяет отдельные звуки в слоги, слоги – в слова, слова – в предложения. Индоевропейский праязык обладал свободным ударением, могущим стоять на разных частях слова, которое перешло и в некоторые отдельные индоевропейские языки (санскрит, древнеиранские языки, балтийско-славянский, прагерманский). Впоследствии многие языки многое из свободы ударения утратили. Так, древнеиталийские языки и греческий претерпели ограничение первичной свободы ударения посредством так называемого «закона трех слогов», по которому ударение могло стоять и на 3-м слоге от конца, если только второй слог от конца не был долог; в этом последнем случае ударение должно было переходить на долгий слог. Из литовских языков латышский закрепил ударение за начальным слогом слов, что сделали и отдельные германские языки, а из славянских – чешский и лужицкий; из других славянских языков польский получил ударение на втором слоге с конца, а из романских языков французский заменил сравнительное разнообразие латинского ударения (уже скованного законом трех слогов) неподвижным ударением на конечном слоге слова. Из славянских языков сохранили свободное ударение русский, болгарский, сербский, словинский, полабский и кашубский, а из балтийских – литовский и древнепрусский. У литовско-славянских языков сохранилось еще очень много черт, свойственных ударению индоевропейского праязыка [26, 27, 28].

Из особенностей диалектного членения индоевропейской языковой области можно отметить особую близость соответственно индийских и иранских, балтийских и славянских языков, отчасти италийских и кельтских, что даёт необходимые указания на хронологические рамки эволюции индоевропейской семьи. Индоиранские, греческий, армянский обнаруживают значительное количество общих изоглосс. Вместе с тем балто-славянские имеют много общих черт с индоиранскими. Италийский и кельтские языки во многом сходны с германскими, венетским и иллирийским. Хетто-лувийский обнаруживает показательные параллели с тохарским и т.д. [29, 30-32].

Дополнительные сведения об праславянском-индоевропейском языке можно почерпнуть в источниках, описывающих другие языки. Например, о финно-угорских языках источник [15] пишет:

«число говорящих на финно-угорских языках – около 24 млн. чел. (1970, оценка). Сходные черты, имеющие системный характер, позволяют считать, что уральские (финно-угорские и самодийские) языки связаны генетическим родством с индоевропейскими, алтайскими, дравидийскими, юкагирским и др. языками и развились из ностратического праязыка. Согласно наиболее распространённой точке зрения, прафинно-угорский отделился от прасамодийского около 6 тыс. лет назад и существовал приблизительно до конца 3-го тыс. до н.э. (когда произошло разделение финно-пермской и угорской ветвей), будучи распространённым на территории Урала и Западного Приуралья (гипотезы о центрально-азиатской, волго-окской и прибалтийской прародинах финно-угров опровергаются современными данными). Имевшие место в этот период контакты с индоиранцами…»

Здесь следует прервать цитату, поскольку, как выше мы показали, в контакте с финно-уграми находились арии-протославяне, которые научили праславянскому языку индийцев только со 2-го тыс. до н.э., а иранцы на Урал в указанный период времени не ходили и сами возымели «индоевропейский» язык также только со 2-го тыс. до н.э.

«…Отражены рядом заимствований в финно-угорских языках. В 3 – 2-м тыс. до н.э. состоялось расселение финно-пермцев в западном направлении (вплоть до Балтийского моря)» [15].

8. Выводы

На основании вышеизложенного можно сделать следующие выводы, касающиеся происхождения и развития русского языка – языка русской нации, принадлежащего к числу наиболее распространённых языков мира, одного из официальных и рабочих языков ООН.

  1. Этапы развития русского языка были следующие:
    • проторусский (2-1 тыс. до н.э);
    • прарусский (1-7 вв н.э.);
    • древнерусский (1-7 вв н.э.) и который до 12 в. н.э назывался общеславянским;
    • русский (с 14 в. н.э).
  2. При расшифровке этимологического значения славянского слова указывать в качестве источника происхождения какое-либо санскритское неверно, поскольку сам санскрит образован из славянского путём загрязнения его дравидийским.

Литература:

  1. Сукачев В.Н., Громов В.И., Бадер О.Н., Верхнепалеолитическая стоянка Сунгирь, М., 1966.
  2. Иллич-Свитыч В.М., Опыт сравнения ностратических языков, М., 1971.
  3. Старостин С.А., У человечества был один праязык. «Знание сила», № 8, 2003.
  4. Иллич-Свитыч В.М., Материалы к сравнительному словарю ностратических языков, в кн.: Этимология. 1965, М.
  5. Сепир Э., Язык, пер. с англ., М., 1934.
  6. Кузнецов П.С., Морфологическая классификация языков, М., 1954.
  7. Успенский Б.А., Структурная типология языков, М., 1965.
  8. Новое в лингвистике, в. 3, М., 1963.
  9. Реформатский А.А., Агглютинация и фузия как две тенденции грамматического строения слова, в кн.: Морфологическая типология и проблема классификации языков, М.-Л., 1965.
  10. Климов Г.А., Кавказские языки, М., 1965.
  11. Типы лингвистических структур, в кн.: Общее языкознание, 3 изд., М., 1972.
  12. Новейший философский словарь: 3-е изд., исправл. - Мн.: Книжный Дом. 2003.- 1280 с. - (Мир энциклопедий).
  13. Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, «Ф.А. Брокгауз - И.А. Ефрон», 1890-1907.
  14. Славянорусский корнеслов, С.-Пб., 2005
  15. Большая советская энциклопедия, «Советская энциклопедия», в 30 т., 1969 — 1978.
  16. Литературная энциклопедия в 11 томах, 1929-1939.
  17. Миллер В.Ф., Очерки арийской мифологии в связи с древнейшей культурой, т. 1, М., 1876.
  18. Овсянико-Куликовский Д.Н., Религия индусов в эпоху Вед, «Вестник Европы», 1892, т. 2—3.
  19. Елизаренкова Т.Я., Мифология Ригведы, в кн.: Ригведа, М., 1972.
  20. Gonda J., Some observations on the relations between «gods» and «powers» in the Veda…, s’Gravenhage, 1957.
  21. Kuiper F. B. J., Cosmogony and conception: a Query, «History of religions», 1970, v. 10, № 2.
  22. Иванов В.В., Топоров В.Н., Санскрит, М., 1960.
  23. Бюлер Г., Руководство к элементарному курсу санскритского языка, пер. со шведск., 2 изд., Львов, 1960.
  24. Bohtlingk O., Sanskrit-Worterbuch, Bd 1-7, St. Petersburg, 1855-75.
  25. Edgerton F., Buddhist hybrid Sanskrit. Grammar and dictionary, v. 1-2, New Haven, 1953.
  26. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, «Ф.А. Брокгауз - И.А. Ефрон», в 86 томах, 1890 - 1907.
  27. Sievers, Grundzuge der Phonetik, Лпц., 4 изд., 1893, главы 28 — 33: общий обзор явления с физиологической точки зрения.
  28. Hirt, Der indogermanische Akzent, Страсбург, 1895: Общий очерк учения об дарении в истории индоевропейских языков.
  29. Иванов В.В., Общеиндоевропейская, праславянская и анатолийская языковые системы, М., 1965.
  30. Бенвенист Э., Индоевропейское именное словообразование, пер. с Франц., М., 1955.
  31. Порциг В., Членение индоевропейской языковой области, пер. с нем., М., 1964.
  32. Мейе А., Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков, пер. с Франц., М.-Л., 1938.

Ссылки по теме: